Неточные совпадения
Чувство радости
от близости к ней, всё усиливаясь, дошло
до того, что, подавая ей в ее корзинку найденный им огромный на тонком корне с завернувшимися
краями березовый гриб, он взглянул ей в глаза и, заметив краску радостного и испуганного волнения, покрывшую ее лицо, сам смутился и улыбнулся ей молча такою улыбкой, которая слишком много говорила.
Второй голос более не откликнулся, и мальчик снова принялся взывать к Антропке. Возгласы его, более и более редкие и слабые, долетали еще
до моего слуха, когда уже стало совсем темно и я огибал
край леса, окружающего мою деревеньку и лежащего в четырех верстах
от Колотовки…
Дойдя
до конца проспекта, он увидал, что выход ко дворцу прегражден двумя рядами мелких солдат. Толпа придвинула Самгина вплоть к солдатам, он остановился с
края фронта, внимательно разглядывая пехотинцев, очень захудалых, несчастненьких. Было их, вероятно, меньше двух сотен, левый фланг упирался в стену здания на углу Невского, правый — в решетку сквера. Что они могли сделать против нескольких тысяч людей, стоявших на всем протяжении
от Невского
до Исакиевской площади?
Самгин тоже опрокинулся на стол,
до боли крепко опираясь грудью о
край его. Первый раз за всю жизнь он говорил совершенно искренно с человеком и с самим собою. Каким-то кусочком мозга он понимал, что отказывается
от какой-то части себя, но это облегчало, подавляя темное, пугавшее его чувство. Он говорил чужими, книжными словами, и самолюбие его не смущалось этим...
Не воскреснуть Игоря дружине,
Не подняться после грозной сечи!
И явилась Карна и в кручине
Смертный вопль исторгла, и далече
Заметалась Желя по дорогам,
Потрясая искрометным рогом.
И
от края, братья, и
до краяПали жены русские, рыдая:
«Уж не видеть милых лад нам боле!
Кто разбудит их на ратном поле?
Их теперь нам мыслию не смыслить,
Их теперь нам думою не сдумать,
И не жить нам в тереме богатом,
Не звенеть нам серебром и златом...
В самом деле, то
от одной, то
от другой группы опрометью бежал матрос с пустой чашкой к братскому котлу и возвращался осторожно, неся полную
до краев чашку.
До тех пор об этом знали только гиляки, орочане, мангу и другие бродячие племена приамурского
края, но никакой важности этому не приписывали и потому молчали. Да и теперь немало удивляются они, что
от них всячески стараются допытаться, где устье глубже, где мельче.
От устья Синанцы Иман изменяет свое направление и течет на север
до тех пор, пока не достигнет Тхетибе. Приток этот имеет 3 названия: гольды называют его Текибира, удэгейцы — Тэгибяза, русские — Тайцзибери. Отсюда Иман опять поворачивает на запад, какое направление и сохраняет уже
до впадения своего в Уссури. Эта часть долины Имана тоже слагается из ряда денудационных и тектонических участков, чередующихся между собой. Такого рода долины особенно часто встречаются в Приамурском
крае.
Область распространения красных волков обнимает длину реки Уссури, Южно-Уссурийский
край и прибрежный район к северу
от залива Ольги
до мыса Плитняк. Другими словами, северная граница их обитания совпадает с границей распространения диких коз и пятнистых оленей. Чаще всего животное это встречается в Посьетском, Барабашском и Суйфунском районах.
От Олона
до Табандо около 40 км. Здесь река прижимается к правому
краю долины, а слева тянется огромное болото. Горы отходят далеко в сторону и теряются в туманной дали на юго-западе.
Собственно для ссыльной колонии неудавшийся опыт пока может быть поучителен в двух отношениях: во-первых, вольные поселенцы сельским хозяйством занимались недолго и в последние десять лет
до переезда на материк промышляли только рыбною ловлей и охотой; и в настоящее время Хомутов, несмотря на свой преклонный возраст, находит для себя более подходящим и выгодным ловить осетров и стрелять соболей, чем сеять пшеницу и сажать капусту; во-вторых, удержать на юге Сахалина свободного человека, когда ему изо дня в день толкуют, что только в двух днях пути
от Корсаковска находится теплый и богатый Южно-Уссурийский
край, — удержать свободного человека, если, к тому же, он здоров и полон жизни, невозможно.
Правеж чернобылью порос,
от бани следов не осталось, после Нифонтова пожара Миршень давно обстроилась и потом еще не один раз после пожаров перестраивалась, но
до сих пор кто из церкви ни пойдет, кто с базару ни посмотрит, кто ни глянет из ворот, у всякого что бельмы на глазах за речкой Орехово поле, под селом Рязановы пожни, а по
краю небосклона Тимохин бор.
Тем не менее, как ни оторван был
от жизни идеализм сороковых годов, но лично своим адептам он доставлял поистине сладкие минуты. Мысли горели, сердца учащенно бились, все существо
до краев переполнялось блаженством. Спасибо и за это. Бывают сермяжные эпохи, когда душа жаждет, чтобы хоть шепотом кто-нибудь произнес: sursum corda! [Горе имеем сердца! (лат.)] — и не дождется…
— Истина, добро, красота — вот триада, которая может
до краев переполнить существование человека и обладая которой он имеет полное основание считать себя обеспеченным
от всевозможных жизненных невзгод.
Манефина обитель на
краю Комарова стоит,
до Елфимова
от нее версты не будет.
Добравшись
до узкой тропинки, ведшей прямо к хате Мануйлихи, я слез с Таранчика, на котором по
краям потника и в тех местах, где его кожа соприкасалась со сбруей, белыми комьями выступила густая пена, и повел его в поводу.
От сильного дневного жара и
от быстрой езды кровь шумела у меня в голове, точно нагнетаемая каким-то огромным, безостановочным насосом.
Когда я лег спать в мою кроватку, когда задернули занавески моего полога, когда все затихло вокруг, воображение представило мне поразительную картину; мертвую императрицу, огромного роста, лежащую под черным балдахином, в черной церкви (я наслушался толков об этом), и подле нее, на коленях, нового императора, тоже какого-то великана, который плакал, а за ним громко рыдал весь народ, собравшийся такою толпою, что
край ее мог достать
от Уфы
до Зубовки, то есть за десять верст.
— Бахарев сидит вторым
от края; справа
от него помещаются четыре женщины и в конце их одна стоящая фигура мужеского рода; а слева сидит очень высокий и очень тонкий человек, одетый совершенно так, как одеваются польские ксендзы: длинный черный сюртук
до пят, черный двубортный жилет и черные панталоны, заправленные в голенища козловых сапожек, а по жилету часовой шнурок, сплетенный из русых женских волос.
Тут Демьян Лукич резким, как бы злобным движением
от края до верху разорвал юбку и сразу ее обнажил. Я глянул, и то, что увидал, превысило мои ожидания. Левой ноги, собственно, не было. Начиная
от раздробленного колена, лежала кровавая рвань, красные мятые мышцы и остро во все стороны торчали белые раздавленные кости. Правая была переломлена в голени так, что обе кости концами выскочили наружу, пробив кожу.
От этого ступня ее безжизненно, как бы отдельно, лежала, повернувшись набок.
Порвется ли когда-нибудь сеть сквернословия и тумаков, осыпавшая нас
от верхнего
края до нижнего?
Так, например, дорога
от городов: Орлова, Слободского и Вятки
до Ношульской пристани находится в самом печальном состоянии, а
от тех же городов
до Быковской пристани почти вовсе не существует дороги, между тем как проложение
до нее удобного тракта, по причине выгоднейшего ее положения, сравнительно с Ношульскою пристанью, было бы благодеянием для целого
края.
Все остальные части шеи, зоб и хлупь — чисто-белые; из-под шеи, по обеим щекам, по кофейному полю идут извилистые полоски почти
до ушей; спина светло-сизая или серая узорчатая; на крыльях лежат зеленовато-кофейные, золотистые полосы, сверху обведенные ярко-коричневою, а снизу белою каемочкою; по спинке к хвосту лежат длинные темные перья, окаймленные по
краям беловатою бахромкою, некоторые из них имеют продольные беловатые полоски; вообще оттенки темного и белого цвета очень красивы; верхняя сторона крыльев темновато-пепельная, а нижняя светло-пепельная; такого же цвета верхние хвостовые перья; два из них потемнее и почти в четверть длиною: они складываются одно на другое, очень жестки, торчат, как спица или шило,
от чего, без сомнения, эта утка получила свое имя.
Вот точное описание с натуры петушка курахтана, хотя описываемый далеко не так красив, как другие, но зато довольно редок по белизне своей гривы: нос длиною в полвершка, обыкновенного рогового цвета; глаза небольшие, темные; головка желтовато-серо-пестрая; с самого затылка начинается уже грива из белых, длинных и довольно твердых в основании перьев, которые лежат по бокам и по всей нижней части шеи
до самой хлупи; на верхней же стороне шеи, отступя пальца на два
от головы, уже идут обыкновенные, серенькие коротенькие перья; вся хлупь по светло-желтоватому полю покрыта черными крупными пятнами и крапинами; спина серая с темно-коричневыми продольными пестринами, крылья сверху темные, а подбой их белый по
краям и пепельный под плечными суставами; в коротеньком хвосте перышки разных цветов: белые с пятнышками, серые и светло-коричневые; ножки светло-бланжевые.
Несмотря на свою прозорливость, Екатерина вначале не постигла важности этого движения и считала его не более, как частной попыткой дерзкого разбойника; но когда восстание охватило весь
край,
от Екатеринбурга и Уфы
до Астрахани и Камышина, императрица увидела опасность, грозившую ее трону.
— Очень просто: думал, что я, по всегдашнему своему обыкновению, на конике сплю, а я, верно, придя
от цыган, прямо на пол лег, да все и ползал,
края искал, а потом стал прыгать… и допрыгал
до горки.
Но им было теперь не
до него: один из этих людей лежал на
краю гроба, другой философствовал в остроге, а женщины переходили
от одного страдальца к другому и не останавливались на том, что делается с негодяями.
В 1894 году капитан Генерального штаба С. Леонтович производит съемку реки Тумнина и составляет орочско-русский словарь. [С. Леонтович. Орочско-русский словарь. «Записки Общества изучения Амурского
края», 1896 г., том V, вып. 2.] В том же 1894 году и следующем, 1895 году геолог Д. В. Иванов совершает четыре маршрута. Первый — по Амуру
от города Хабаровска
до озера Кизи и затем по реке Хоюлю через хребет Сихотэ-Алинь к Императорской гавани.
На следующий день мы расстались с рекой Нельмой. Холодный западный ветер, дувший всю ночь с материка в море, не прекратился. Он налетал порывами, срывая с гребней волн воду, и сеял ею, как дождем. Из опасения, что ветром может унести наши лодки в открытое море, удэхейцы старались держаться под защитой береговых обрывов. Около устьев горных речек, там, где скалистый берег прерывался, ветер дул с еще большею силой, и нам стоило многих трудов пройти
от одного
края долины
до другого.
Работы геолога П. И. Яворского относятся к Амгунскому бассейну, граничащему с Уссурийским
краем, и потому мы отметим один только его маршрут в 1903 году по Амуру
от города Хабаровска
до озера Удыль. [П. Яворский. Геологические исследования 1901 года в бассейне рек Керби, Нимана и Селемджи (с картой). «Геологические исследования золотоносных областей Сибири. Амурско-Приморский золотоносный район», вып. 4, СПб., 1904 г.]
В период между 1895 и 1897 годами Южно-Уссурийский
край посетил известный ботаник В. Л. Комаров. Он работал к западу
от Никольска-Уссурийского в бассейне реки Суйфуна, затем углубился в Маньчжурию и на юг, прошел
до урочища Новокиевского. [В.Л. Комаров. Флора Маньчжурии, том I, 1901 г.]
Еще через три года партия топографов под начальством Л. Л. Большева производит инструментальную съемку прибрежной полосы Зауссурийского
края (шириною
от одного
до пяти километров)
от залива Рында к северу
до залива Де-Кастри.
В заключение отметим работы военных топографов, заснявших в 1888 году в одноверстном и двухверстном масштабах весь Южно-Уссурийский
край от Китайской границы (Посьет — озеро Ханка) к востоку
до рек Улахе и Судзухе включительно.
Милонов. «Но не устрашусь! Передо мною слава, слава! Хотя скудное подаяние ваше подвергало меня не раз на
край нищеты и погибели; но лобызаю вашу ручку.
От юных лет несовершеннолетия
до совершенного возраста я был в неизвестности моих предначертаний; но теперь всё передо мной открыто».
От шубы Анны Серафимовны шел смешанный запах духов и дорогого пушистого меха. Ее изящная голова, окутанная в белый серебристый платок, склонилась немного в его сторону. Глаза искрились в темноте.
До Палтусова доходило ее дыхание. Одной рукой придерживала она на груди шубу, но другая лежала на коленях, и кисть ее выставилась из-под
края шубы. Он что-то предчувствовал, хотел обернуться и посмотреть на нее пристальнее, но не сделал этого.
Военные действия, например, производились около этого времени далеко
от Москвы, в
краях пограничных; тем не менее
до правительства доходили известия о непорядках в войске, и непорядки эти гласно и всенародно выставлялись на вид при начале каждого нового похода.
Несколько левее к границе Швейцарии стоял корпус Готце в 26 000 человек, наконец, в итальянских владениях Австрии,
от Вероны
до Далмации, было расположено 86 000 человек. Начальство над ними должен был принять Меллас, а пока командовал генерал-фельдцехмейстер барон
Край.
— Прелестное дитя! Очаровательный ребенок, чернокудрая принцесса! Сказочная царевна! Прелесть! — слышится изо всех углов барской гостиной. И
от всех этих похвал кружится темная головка, и недетская самоуверенность, самодовольное тщеславие затопляют
до краев юную душу.
Я подошел с ружьем к небольшому озерку, кругом обросшему высокою и плотною гривою камыша, и вдруг услышал какой-то странный шум воды; полагая, что он происходит
от утиных выводок, я осторожно вошел в камыш, по колени в воде пробрался
до его
края и увидел — настоящую рыбью пляску, производимую средней величины плотвою.
Ни один,
от старого
до малого, не пройдет мимо реки или пруда, не поглядев, как гуляет вольная рыбка, и долго, не шевелясь, стоит иногда пешеход-крестьянин, спешивший куда-нибудь за нужным делом, забывает на время свою трудовую жизнь и, наклонясь над синим омутом, пристально смотрит в темную глубь, любуясь на резвые движенья рыб, особенно, когда она играет и плещется, как она, всплыв наверх, вдруг, крутым поворотом, погружается в воду, плеснув хвостом и оставя вертящийся круг на поверхности,
края которого, постепенно расширяясь, не вдруг сольются с спокойною гладью воды, или как она, одним только краешком спинного пера рассекая поверхность воды — стрелою пролетит прямо в одну какую-нибудь сторону и следом за ней пробежит длинная струя, которая, разделяясь на две, представляет странную фигуру расходящегося треугольника…
Если есть знакомые помещики, то они в церкви, а прошмыгнув по
краю ярмарки, мы тотчас пронесемся через бугор и проселок и скатимся в Дюков лесной верх, где
до самого дома будем скрыты
от нескромных взоров.
— Как? из того, что я могу навлечь на себя немилости, пожалуй — ссылку, казнь, что я могу себя погубить, смотреть мне равнодушно на раны моего отечества; слышать без боли крик русского сердца, раздающийся
от края России
до другого!
Современное состояние
края подтверждает эти сомнения старожилов и знатоков Сибири, так как прозвище «золотого дна» и представление о неисчислимых богатствах
края остались со времен Ермака Тимофеевича и, переходя из уст в уста,
от поколения к поколению, удержались в представлении современников лишь по давности — никто из говоривших о Сибири громкие хвалебные речи не потрудился проверить, что сделали с этим «золотым дном», с этими «богатствами» жизнь и хищнические инстинкты людей, а, между тем, эти два, всегда идущие рука об руку фактора, за время
от момента присоединения этого, почти безлюдного,
края России
до наших дней сделали очень многое.
Весь вечер и всю ночь, не смыкая глаз
до утра, распоряжался он на пожаре. Когда они с Хрящевым прискакали к дальнему
краю соснового заказника, переехав Волгу на пароме, огонь был еще за добрых три версты, но шел в их сторону. Начался он на винокуренном заводе Зверева в послеобеденное время. Завод стоял без дела, и никто не мог сказать, где именно загорелось; но драть начало шибко в первые же минуты, и в два каких-нибудь часа остались одни головешки
от обширного — правда, старого и деревянного — здания.
Здесь у подножия валялось много угловатых обломков различной величины —
от метра в кубе
до размеров человеческой головы, с острыми
краями и заросших грубой осокой и каменной полынью.
Ермак Тимофеевич вошел в сопровождении ее дяди и братьев и низко в пояс поклонился сперва Ксении Яковлевне, а затем на обе стороны отвесил по глубокому поклону и остальным присутствующим. Антиповна подала поднос молодой Строгановой. Ходуном заходил он в ее дрожащих
от волнения руках, но она перемогла себя и подала налитый Домашей
до краев вином кубок своему обрученному жениху.
— В этом случае вы говорите, вероятно,
от себя, — продолжал Сурмин, — поляки и Киев считают своим законным достоянием. Посмотрите, как они там работают. Уже если рука протянулась, так брать все, что глазами воображения можно взять
до Черного моря. Я повторяю свой вопрос: где же в православном, русском по числу населения
крае польская национальность? Одни паны не составляют еще ее, как мы сказали.
С одной стороны Франция — самым счастливым образом поставленная относительно европейского мира, сбегающегося в ней, опираясь на
край романизма, и соприкасающаяся со всеми видами германизма
от Англии, Бельгии
до стран, прилегающих Рейну; романо-германская сама, она как будто призвана примирить отвлеченную практичность средиземных народов с отвлеченной умозрительностью зарейнской, поэтическую негу солнечной Италии с индустриальной хлопотливостью туманного острова.
К полудню доплыли
до Красновидова; на высокой, круто срезанной горе стоит голубоглавая церковь,
от нее, гуськом, тянутся по
краю горы хорошие, крепкие избы, блестя желтым тесом крыш и парчовыми покровами соломы. Просто и красиво.
Все время отпевания отец Нины не выпускал
края гроба, не отрывал глаз
от потемневшего мертвого личика. Когда гроб вынесли, он шел
до монастыря не сзади, а сбоку белого катафалка с княжеской короной.
Блажен!.. Его душа всегда полна
Поэзией природы, звуков чистых;
Он не успеет вычерпать
до дна
Сосуд надежд; в его кудрях волнистых
Не выглянет
до время седина;
Он, в двадцать лет желающий чего-то,
Не будет вечной одержим зевотой,
И в тридцать лет не кинет
край родной
С больною грудью и больной душой,
И не решится
от одной лишь скуки
Писать стихи, марать в чернилах руки...